RSS
Добро пожаловать

Уважаемые посетители, приветствуем вас на сайте Бельгийской Федерации Русскоязычных Организаций!

Попечители
Новое видео

Афиша

Блог редактора
Вся реклама

Выдающиеся соотечественники

Русский след в западном глянце. Часть I: Harper’s Bazaar
01 Март 2019
Нелегка судьба политических эмигрантов разных волн и мастей: так уж вышло, что, оказавшись вне Родины, наши соотечественники задумывались о судьбе страны, о политике, о философии, о судьбах интеллигенции и культуры… Но бывали и другие, неожиданные стороны, в которых они себя проявлял. Цикл статей, который мы предлагаем вниманию посетителей нашего сайта, расскажет о том, как западные глянцевые журналы XX века преображались под влиянием русских художников, дизайнеров и фотографов
Когда несколько лет назад я эмигрировал в Лондон, меня увлекла западная живопись и графика первой половины и середины ХХ века. Особенно мне полюбились французские постеры и обложки глянцевых американских журналов. Ясные и простые формы, яркие цвета, смесь ар-деко, кубизма, сюрреализма, ощущение бьющей жизни столичного мегаполиса, а главное, свежесть этих дизайнов (спустя 80 лет с тех пор!) — всё это запало мне в душу, как и сотням, если не миллионам, других любителей той эпохи.


Обложка Harper’s Bazaar — плод работы двух русских эмигрантов: художника Адольфа Кассандра и арт-директора Алексея Бродовича. Октябрь 1937 года

Каково же было моё удивление, когда оказалось, что огромная часть тех работ была создана моими соотечественниками — русскими эмигрантами. А может, неспроста мне сразу примелькались именно те работы, потому что в них мои глаза разглядели что-то неуловимо русское, даже несмотря на то, что эти дизайнеры редко обращались к русской тематике?


Обложка журнала Harper’s Bazaar, выполненная арт-директором журнала — Алексеем Бродовичем. Август 1940 года

Хотя глянцевый журнал — это отнюдь не американское изобретение, и США первой половины XX века — это только одна из лидирующих культурных держав, но ещё не самая главная, именно в этой точке пересекаются биографии почти всех наших героев.


Обложка журнала Harper’s Bazaar, январь 1915 года. Это первая обложка, выполненная Романом Тыртовым для журнала и, скорее всего, вообще первая западная глянцевая обложка, сделанная русским человеком

Занятно и то, что у многих наших персоналий между Россией и США была остановка в Париже. Оба факта легко объяснимы. Париж был столицей русской эмиграции в межвоенный период, и практически вся русско-эмигрантская культурная элита тянулась в этот город. Америка тоже была не менее привлекательным местом, и туда ещё с 1920-х потянулись русские с коммерческой или изобретательской жилкой (Сикорский, Зворыкин), а в 1930-х уже и интеллигенция, почувствовавшая, что в Европе пахнет жареным.


Это одна из первых обложек, сделанных русским художником для американского глянца (если, разумеется, не брать в расчет Эрте). Николай Ремизов-Васильев для Vanity Fair, март 1923 года

Этот миницикл в трёх частях — попытка реконструировать русский след в западном глянце ХХ века через повествование биографий десяти ключевых иллюстраторов и арт-директоров американской глянцевой индустрии. Первая статья посвящена русским сотрудникам глянцевого издания Harper’s Bazaar, вторая расскажет о русско-эмигрантском присутствии в издательстве Conde Nast, третья поведает о русских иллюстраторах медиа-корпорации Time Inc.

Erté

Я не исключаю, что американский журнал мод Harper’s Bazaar не был первым западным глянцем, который привлёк для создания своих обложек на постоянной основе русского человека. Но можно точно сказать, что это был первый известный журнал, сделавший это.

Имя этого русского дебютанта — Роман Петрович Тыртов, более известный как Erté (Эрте). В 1915 году Роману было всего 23 года, но этот питерец уже успел сделать себе имя оригинального иллюстратора и модельера за свои пять лет, проведённых в Париже. Более того, он уже умудрился поссориться со своим начальником Полем Пуаре, владельцем собственного безумно популярного в 1910–1920-х парижского ателье, у которого через 10 лет начнёт карьеру модели будущая звезда французского кино Киса Куприна.


Обложка Harper’s Bazar, январь 1918 года, Erte. В родном городе Erte — Петербурге — уже вовсю пылает огонь революции, но не для Erte, который, если и видит огонь, то только в камине в своём поместье в Монако

Роман был не только отличным художником, но и умел продавать себя. Ещё работая на Пуарэ, он параллельно продавал свои эскизы в Америку, щеголяя тем, что он работает на дом моды Пуарэ. Когда тот узнал, что Роман не просто работает на стороне, а ещё и рекламирует эти сторонние эскизы как работы модельера его ателье, то Поль подал в суд на Эрте. Тыртов проиграл и был вынужден выплатить крупную компенсацию своему уже бывшему работодателю. На целых десять лет Эрте покинул французскую столицу, поселившись в не менее элегантном месте — Монте-Карло.


Обложка Erte для Harper’s Bazar, март 1921 года. В России уже седьмой год идут потрясения, а Erte уже давно обосновался на Западе. Революция затронула семью Романа, но он сумел перевезти обоих родителей во Францию в 1923 году

Хотя случай с Пуарэ не погубил полностью его репутацию в Париже, Эрте решил диверсифицировать портфолио своих клиентов, и уже тогда стал ориентироваться на американский рынок. В том же 1915 году его двоюродный брат Николай предлагает ему попробовать отправить эскизы обложек в американский Harper’s Bazar (тогда еще с одной «а»). И происходит чудо! Мало того, что обложку Эрте принимают и публикуют, но его сотрудничество с журналом растянется аж на два десятилетия.


Молодой русский парижанин Роман Петрович Тыртов со своими моделями, первая половина 1910-х

Это вполне себе срок! За те же годы в России сменится десяток премьер-министров, пять глав государства, сам режим, а Эрте всё это время продолжает рисовать обложки из своего солнечного Монте-Карло, а затем Парижа. Насколько же поразителен и тот факт, что хоть и дело было столетие назад, а рабочие отношения Эрте с журналом были сугубо дистанционными. Работы он отсылает по почте, по почте же получает и жалование. Глобализация на Западе наступила отнюдь не недавно.

Долговременный контракт с Harper’s Bazaar Эрте получил благодаря своей прыткости. В 1916 году Роман, как настоящий коммерсант, отправляет свои иллюстрации прямому конкуренту «Базара» — в журнал Vogue. Там их печатают в июльских и августовских номерах… чем вынуждают Harper’s Bazaar подписать десятилетний контракт с Эрте, запрещающий работу «на стороне».


Erte успел поработать на журнал, ещё когда тот назывался Harper’s Bazar, в честь немецкого глянцевого журнала XIX века — Das Bazar. Это одна из обложек в период до переименования. Май 1929 года, автор иллюстрации — Эрте

Но Эрте не пришлось жалеть о службе своему заокеанскому работодателю. С января 1915 года по декабрь 1936-го его рисунки будут опубликованы в 264 выпусках, из которых 240 будут носить обложку его дизайна. Всего за 21 год журнал опубликует 2,500 его иллюстраций. Тыртов быстро стал любимчиком тогдашнего издателя журнала — медиамагната Вильяма Рандольфа Херста. Попав в обойму любимчиков Херста, Эрте вытянул счастливый билет. Когда Херст считал, что сотрудник достойный или вообще уникальный, то такому сотруднику давался везде зелёный свет. Эрте платили «выше рынка», со временем он стал вести свою колонку о парижской моде. В 1920-ых Херст ненадолго устроил Романа работать в Голливуде арт-директором, выполнять дизайны костюмов и декораций для фильмов.


Обложка Harper’s Bazaar, август 1934 года. Автор: Роман Erte Тыртов

Выбор Херста был не случаен, он был новатором. Именно он первым запустил выпуск цветных бесплатных приложений к воскресным выпускам журналов (colour supplements). Эрте тоже был новатором. Костюмы его дизайна опережали эпоху и выглядят модно, стильно и оригинально даже сейчас. То же самое можно сказать и о его обложках. Хотя по манере большинство творений Эрте сделаны в стиле art deco, Тыртов никогда не стремился быть «в тренде» и ориентироваться на последнюю моду. Возможно, здесь сказалось то, что, будучи «изгнанным» из Парижа в 1915 году, Эрте работал всегда дистанционно, и никогда не входил в какие-либо группировки или тусовки, предпочитая быть как бы «над схваткой».

В середине 1930-х, практически одновременно с тем, как уйдет из жизни Эрте его возлюбленный и одновременно бывший его менеджером князь Николай Урусов, из жизни Эрте уйдет и Harper’s Bazaar. Вильям Херст покинет мир глянца, полностью сфокусировавшись на Голливуде.


Это одна из последних работ Erte для Harper’s Bazaar уже под начальством другого русского, Алексея Бродовича. Сентябрь 1936 года

На сотрудничестве с Harper’s Bazaar творческая жизнь Эрте не закончится, он продолжит работать графиком, скульптором, сценографом, декоратором интерьеров из Парижа. В 1960-х у него даже будет минутка славы, когда современники эпохи art deco будут вспоминать свою молодость и предметы того времени, включая дизайны Эрте, а бэби-бумерская молодежь будет вдохновляться графикой того времени, рисуя психоделические постеры, на которых заметно сильное влияние плакатов 1910-х годов.


Постер Эрте для русского ресторана «Распутин» на Champs-Elysee в Париже, 1960-е

У Романа Петровича в те годы пройдёт несколько выставок в главных столицах мира (Лондон, Париж, Нью-Йорк), о нём выйдет несколько книг, а известные дизайнеры того времени а-ля Андрея Варголы (настоящее имя Анди Ворхола) будут говорить о его влиянии на свои работы.


Роман Петрович Эрте в возрасте 87 лет у себя дома в Париже, 1980 год

Умрет Эрте в возрасте 97 лет аж в 1990 году, чем поставит в неудобное положение любителей его дизайнов, желающих использовать их после его смерти. По законам мирового копирайтинга его работы находятся под защитой сих правил как минимум 75 лет после смерти. Так что всем любителям работ Эрте, которым приглянулись его дизайны начала ХХ века, придётся отстегивать копеечку фонду Эрте за их использование ещё на протяжении нескольких десятилетий.

Alexey Brodovitch

Ирония судьбы, но человеком, который примет решение больше не работать с Эрте в «Базаре», будет тоже русский дворянин. Его имя — Алексей Чеславович Бродович, арт-директор Harper’s Bazaar с 1934 года.


Алексей Бродович — солдат Белой армии, Юг России, 1918 год

Нет, конечно, Бродович и Эрте успеют поработать три года вместе, но только до тех пор, пока Херст был владельцем журнала. Для инноватора Бродовича великолепные работы Эрте были слишком старомодными.

Если обложки Эрте — это хоть и яркая, но всё же только глава в истории журнала, то арт-директорство Бродовича стала целой эпохой. По возрасту Романа и Алексея разделяло всего 6 лет. Их социальное происхождение было схожим. Оба происходили из благородных семей тогдашнего русского среднего класса, оба учились в Питере изящным искусствам. Однако Эрте покинул Россию до войны, задолго до революционных потрясений, прожив самые «жаркие» годы на отшибе в Монако. Бродович же «хлебнул» эпохи по полной! Он успел повоевать ещё с немцами, позже сражался в Белой армии на Юге России, затем бежал от большевиков через Одессу, Кисловодск и Новороссийск в Константинополь, откуда позже прибыл в Париж.

Во французской столице Бродович поставил себе цель стать художником или графическим артистом (дизайнером). Как Эрте, так и Бродовичу повезло поработать на балеты Сергея Дягилева. Они оба делали для него постеры, оформляли декорации. Вообще вклад Дягилева в русско-эмигрантскую культуру просто неоценим. Он дал возможность заработка десяткам начинающих русских художников и танцоров в начале их карьеры и пребывания на Западе, тем самым дав им путевку в жизнь.


Постер русско-эмигрантского бала «Bal Banal» в 1924 году, принёсший первую известность Алексею Бродовичу

Первой визитной карточкой Бродовича стал постер для парижского бала-маскарада русских эмигрантов «Bal Banal» в 1924 году. С этим плакатом Бродович выиграл конкурс на лучший постер в Париже. О том, насколько серьезный был конкурс, говорит тот факт, что сам Пабло Пикассо получил только второе место (то есть после Бродовича). После сего достижения карьера Алексея Чеславовича стремительно пошла в гору. К концу 1920-х у него будет своё успешное рекламное агентство L'Atelier A.B. в Париже. Его клиентами будут такие иконы, как транспортная компания Cunard, радиокомпания Union Radio Paris, сеть столичных универмагов Aux Trois Quartiers.


Постер межатлантических круизов «Париж — Северная Америка» компании Cunard. Работа Алексея Бродовича, вторая половина 1920-х

В конце 1920-х новаторские работы Бродовича примечает заезжий в столицу глава Pennsylvania University Museum. В 1930-м году, на фоне начавшейся экономической депрессии, Бродович получает великолепнейшее предложение от американцев — возглавить Департамент рекламного дизайна (Advertising Design Department) в Pennsylvania Museum School of Industrial Art. Возможность работать в сфере образования и не зависеть от экономической ситуации, когда компании урезали бюджеты и предпочитали традицию инновации в рекламе, стала удачей для Алексея.

Алексей понравился студентам. Так как в Америке ещё не появилась своя крепкая графическая арт-школа, там правили брал местечковые художники, и Алексей, будучи звездой культурной столицы мира, Парижа, был обречён покорить Америку.

Для студентов учёба у Алексея Чеславовича была окном в абсолютно новый мир. Так как Алексей никогда не учился на Западе, да ещё и прошел войну, мягким англо-саксонским юношам и девушкам методы Бродовича казались иногда слишком инопланетными. Он терпеть не мог посредственность и никогда не скрывал своего мнения. Если ему не нравилась чья-то работа, он на весь класс раскладывал по косточкам, что конкретно ему неподобалось. Он провоцировал своих учеников. Один день он говорил одно, другой другое. При этом Алексей уделял внимание каждому ученику. Он приглашал студентов к себе домой на лекции, давал им возможность работать вместе с ним над дизайном его разнообразных коммерческих проектов, которые у него заказывал частный бизнес.

Несмотря на все «особенности» Алексея студенты не просто обожали его, но он вырастил целое поколение новаторских американских дизайнеров, фотографов, арт-директоров, создавших современный образ западной глянцевой индустрии, работая в таких гигантах как CBS, IBM, Newsweek, Harper’s Bazaar, Vogue, Vanity Fair, Rolling Stone и многих других.


Обложка Harper’s Bazaar с фотографией любимого ученика Бродовича Ричардa Аведона. Февраль 1960 года

В 1934 году Бродовичу предлагают отвечать за дизайн крупного арт-мероприятия «13th Annual Art Directors Exhibition» в Rockefeller Center в Нью-Йорке. Увидев его стиль, новоназначенный главный редактор Harper’s Bazaar Кармель Сноу понимает, что Алексей именно тот, кто ей нужен, чтобы вывести журнал на первое место. Она подходит на выставке к Бродовичу с коктейлем мило побеседовать, а уже через 10 минут Алексей подписывает контракт на должность арт-директора в Harper’s Bazaar.


Обложка Harper’s Bazaar в стиле сюрреализм. Февраль 1939 года, Бродович. До этого белогвардейца никому не приходило в голову использовать сюрреализм в коммерческих целях

После подписания договора, чуть ли не следующим же днем Бродович поехал в Париж, чтобы зазвать к сотрудничеству с журналом лучших французских художников-плакатистов, таких как Jean Cocteau, Cassandre, Marc Chagall и др. Итогом прихода этих лиц в журнал, к сожалению, стал уход Эрте, но Бродович знал, что делал. Только взгляните на эти чудесные сюрреалистические дизайны обложек, сделанных в полном соответствии последней моде 1930-х! До Бродовича никто и не думал, что такие странные для большинства публики художества можно беспощадно и успешно коммерчески эксплуатировать.


The Ultra Violets Harper's Bazaar, August 1958, Alexey Brodovitch. Фоторепортаж журнала дизайна Алексея с использованием его любимого метода «пустых пространств»

Но не только обложками занимался Бродович. Он был одним из родоначальников жанра fashion photography, story-telling способа фоторепортажа, экспериментирования с цветом. Иногда, конечно, предложения Алексея не очень заходили начальству, так как они считали, что Бродович слишком увлекается артистизмом. Алексей любил использовать «negative space» (пустые пространства) на своих постерах, обложках, страницах журнала с иллюстрациями. И всё бы хорошо, но так как это журнал, это значило, что статьи, репортажи, заметки приходилось нещадно сокращать, чтобы угодить строгому белогвардейскому арт-директору.


Как и многие другие выдающиеся русские американцы, Алексей работал на департамент психологической борьбы Генштаба США (предок CIA/ЦРУ), рисуя пропагандистские постеры для американцев и местного населения наций-противников. Это его постер 1942 года для Испании (которая, напомню, была нейтральной) о том, что «свобода слова — это одна из четырёх свобод, за которые борются союзники»

В 1940-х годах, когда у журналов появляется возможность печатать цветные фотографии в хорошем качестве и по доступной цене, Бродович не был бы Бродовичем, если бы не шёл против ветра. Ясным и чётким фотографиям он предпочитал смутные, размытые, расфокусированные образы.


Знаменитая фотография «New York at Night» (1948 год, Ted Croner) получилась случайно, когда фотограф по требованию Бродовича пытался сделать необычную фотографию и случайно сделал кадр без фокусировки. Алексей Чеславович был в восторге и только поощрял такие эксперименты своих сотрудников

К 1950-ым Алексей Чеславович под нажимом пышной и богатой эпохи (а также своих начальниц!) приводит стилистику журнала к наиболее близкой современности — изысканному глянцевому гламуру. В 1958 году пожилой белогвардеец наконец покидает журнал и становиться фрилансером. Его место занимает один из его учеников. Конечно, покидать насиженное место всегда грустно, но Бродович внёс себя не только в историю журнала, но и в историю американского и общемирового графического дизайна. Тот факт, что его наследником стал ученик, лишь подчёркивает величие и талант Алексея Чеславовича.


Богатство Америки 1950-х заставило Бродовича повернуть от сюрреализма к гламуру. Обложка Harper’s Bazaar, выполненная Бродовичем совместно с его учеником-фотографом Ричардом Аведоном, октябрь 1954 года

Cassandre

Одной из главных звёзд самого артистического города планеты в межвоенные годы был молодой харьковчанин — Адольф Жан Мари Мурон, именовавший себя Cassandre.


«Кассандр» на фото 1930 года выглядел под стать своим графическим работам — свежий, изящный и нагловатый

Его родители, бывшие предпринимателями в Малороссии, здраво решили покинуть Россию ещё в 1915 году, когда Кассандру было всего 14 лет. В Париже Адольф поступает в Ecole de Beaux Art (школу изящных искусств) и оканчивает её как раз после победы Франции в Первой мировой войне. В стране тогда началась новая эпоха, подстёгнутая экономическим бумом, и бизнес начал вкладывать большие деньги в рекламную графику, чем дал возможность вовсю развернуться молодым дизайнерам-инноваторам.

Как и Бродовичу, Адольфу в начале карьеры повезло выиграть первое место в важном конкурсе. Он взял главный приз за лучший постер на престижнейшей Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств (Exposition Internationale des Arts Décoratifs et Industriels Modernes) в 1925 году. Именно по названию этой выставки позже получит своё имя стиль Art Deco (сокращённое от Arts Decoratifs).


Работы Кассандра на стыке сюрреализма и кубизма пришлись по нраву французской публике. Адольфу не было ещё 30 лет, а к середине 1920-х годов он уже стал совладельцем и управляющем своего креативного агентства Alliance Graphique. Он ещё и преподавал графический дизайн в École des Arts Décoratifs и École d’Art Graphique, что и по сегодняшним меркам является крупным достижением для молодого человека.


Серия рекламных плакатов винного бренда Dubonnet, построенная на игре слов: «dubo» («хорошо»), «dubon» («отлично»), Dubonnet (имя бренда). Это ещё одна из визитных карточек Кассандра. Некоторые из этих плакатов провисят на стенах Парижа аж до 1980-х

Когда Алексей Бродович возглавит пост арт-директора Harper’s Bazaar, одной из первых французских звёзд, которую он пригласит к сотрудничеству, будет Кассандр. Тот не просто станет работать на журнал, а переедет в Нью-Йорк на три года — с 1936-го по 1939-й. В год приезда Бродович устроит Адольфу пышную выставку его работ в Museum of Modern Art на Манхэттене, после которой Кассандру посыпятся заказы от американцев.


Сюрреалистические обложки Кассандра для Harper’s Bazaar приводили в восторг американцев. У художника никогда не было проблем с заказами в Америке. На фото — выпуск марта 1939 года

В 1939 году, когда проницательные европейцы уже бегут из Европы, предчувствуя мировую бойню, Адольф возвращается обратно в Париж. Более того, когда начнётся «странная война» с Германией, Адольф, повинуясь долгу перед службой отечеству, идёт служить во французскую армию простым солдатом. Впрочем, Кассандру повезло — его тёзка Адольф Алоизович проведёт французскую кампанию так быстро, что Кассандр и не успеет толком повоевать и возвращается к своему художественному ремеслу. Именно в те годы он сделает несколько проектов для своих русско-французских товарищей из мира балета — танцора Сержа Лифаря и хореографа Джорджа Баланчина.


Одна из последних совместных работ двух русских эмигрантов в Harper’s Bazaar — Алексея Бродовича и Кассандра. Обложка Harper’s Bazaar за октябрь 1939 года

С началом 1940-х, когда связь между США и Францией будет оборвана, Кассандр перестанет работать с Harper’s Bazaar, но, помимо его неповторимых обложек, ещё одной лептой, которой Адольф занесёт себя навсегда в историю графического дизайна, станет разработанный им логотип бренда Yves Saint Laurent.


Именно у Кассандра в 1963 году закажет фирменный логотип молодой французский модельер Ив Сен-Лоран, основавший свой дом моды в 1961 году. И логотип, и сам Лоран — на фото

Gleb Derujinsky


Глеб Глебович Дерюжинский — гламурный фотограф гламурной эпохи на своем mini-jet’e, 1950-е, США

Фотограф Harper’s Bazaar Глеб Дерюжинский заслужил своими снимками то, что время его работы на журнал (1950−1968 годы) называют целой главой в истории издания. Он, наряду с другими учениками Бродовича, создаст образ той классической гламурной Америки середины века, богатство, влияние, стиль которой превышал её современное состояние.


Обложка журнала Harper’s Bazaar, май 1958 года. Это совместная работа фотографа Глеба Дерюжинского и арт-директора Алексея Бродовича

В отличии от наших предыдущих трёх героев, Глеб родился не в России. Он — коренной нью-йоркерец 1925 года рождения. Глеб — сын благополучных русских американцев артистическо-аристократической среды. Его отец был скульптором, выполнявшим бюсты и для звёздных эмигрантов а-ля Феликс Юсупов и для американских президентов — например, Тедди Делано Рузвельта (FDR) и Джона Кеннеди (JFK). По отцу Глеб приходился родственником композитора Римского-Корсакова. По матери родственником Глеба был известный русский художник Михаил Врубель.


Глеб был одним из первых фотографов, который начал проводить модные фотосессии в безлюдных краях. Это одна из фотографий Глеба, сделанная где-то в Северной Африке для Harper’s Bazaar, 1960-е

Отслужив во время Второй мировой войны в американской армии, Глеб сначала снимает для The New York Times, Esquire, Look, Life, а затем попадает в Harper’s Bazaar, где его фотографии примечает Алексей Бродович.


Элегантный Париж через ещё черно-белые фотолинзы Глеба Дерюжинского, ранние 1950-е, специально для Harper’s Bazaar

Дерюжинский ответственен за самые классические фотографии журнала той эпохи. Он же был пионером фотосъёмки для журналов мод в местах, где редко ступала нога человека (безлюдные острова, пустыни, горы). Harper’s Bazaar оплачивал его дорогущие поездки по всему миру, но эти инвестиции приносили свои плоды. Продажи журнала были хороши как никогда, а его фоторепортаж «1957 Paris Collections» считался лучшим в своем роде.


Проекция жизни высшего света Нью-Йорка через фотографию Глеба Дерюжинского для Harper’s Bazaar, вторая половина 1950-х

Будучи рождённым в достатке и находясь в эпицентре индустрии мирового гламура, Глеб вёл себя соответственно. Он был женат 4 раза, и все пассии были моделями. Когда к концу блёстких 1960-х его слава как фотографа начала затухать, Глеб переключился на новые бизнесы, тоже из мира людей состоятельных. Он основал своё ювелирное дело, а также открыл небольшой бизнес по обучению детей катанию на горных лыжах.


Обложка Harper’s Bazaar за июнь 1959 года. Фотография Глеба Дерюжинского

Таков был русский след в журнале Harper’s Bazaar, а в следующей серии мы расскажем вам об эмигрантах издательства Conde Nast, где русское присутствие было не менее впечатляющим.


Климент Таралевич, vatnikstan.ru



Назад
0 ()
Псевдоним:
Courriel:
Комментарий:
Оценка: