RSS
Добро пожаловать

Уважаемые посетители, приветствуем вас на сайте Бельгийской Федерации Русскоязычных Организаций!

Попечители
Новое видео

Афиша

Блог редактора
Вся реклама

Правовая защита

Рождественский рассказ
24 Декабрь 2018
Поздравляя читателей правозащитной рубрики нашего сайта с наступающими новогодними праздниками, мы публикуем поступивший в редакцию рассказ, принадлежащий перу первого заместителя исполнительного директора правозащитного фонда В.П.Иванова.

Пользуясь случаем, поздравляем исполнительного директора Фонда поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом И.К.Панёвкина, самого автора и весь коллектив Фонда с Новым годом и Рождеством!

От лица редакции благодарим Фонд за оказываемую поддержку!


РОЖДЕСТВЕНСКИЙ РАССКАЗ
Какой мерой мерите, такой же
отмерится и вам.
Евангелие от Луки, 6, 37
Московский ломбард. К единственному работающему окошку тянется скорбная очередь. Нужда привела сюда накануне «старого» Рождества 1993 года этих разных людей. В полиэтиленовых пакетах, хозяйственных сумках, а то и просто в газетном свёртке принесли они часто последние дорогие, как память, семейные ценности. Близость расставания с ними гнетёт. Для многих оказаться в этой очереди унизительно: они прячут глаза и стараются не привлекать внимание других посетителей. Те, до кого дошла очередь, как-то странно одинаково меняются, просительно смотрят в проём окошка приёмщика, что-то пытаются пояснить заискивающим голосом.

Но не трогают эти просящие глаза и жалобный тон вершителя судеб. За долгие годы он был свидетелем стольких трагедий, таких душераздирающих историй, что привык ко всему и сердце его окаменело. Заимодавцы, процентщики, ростовщики, - каким только именем не назови, а смысл один и тот же: стервятники, питающиеся людским горем. Род занятий неизбежно накладывает на человека свой отпечаток. Как написал в своё время Антон Павлович Чехов: «Совесть в ссудных кассах имеется только под закладом».

Однако наш приёмщик внешне мало соответствовал классическому типу скряги – Гобсек, Скрудж, Плюшкин, старуха процентщица. Ещё не старый, но уже и не молодой, плохо выбритый мужчина лет сорока пяти. Полное, одутловатое лицо землистого цвета, что можно объяснить отсутствием естественного света и затхлой атмосферой любого ломбарда. Люди постарше помнят, что в беззаботные старые времена предприимчивые москвичи в массовом порядке забивали хранилища московских ломбардов шубами, дублёнками и другой зимней одеждой, справедливо считая, что регулярно обрабатываемые химикатами помещения идеально приспособлены для того, чтобы сохранять любимые вещи до наступления холодов. Вряд ли эти химикаты против моли и других паразитов были полезны сотрудникам и посетителям.

Денежное, доходное место. Хотя и дорого обходится претенденту. Зато шансы, быстро встать на ноги, велики. Мало быть профессиональным товароведом. Тут, если хочешь выжать из него всё, нужны качества искусствоведа, знакомства в среде коллекционеров, наличие своей клиентуры. Не торговец антиквариатом конечно. В основном в ломбард несут ширпотреб, в том числе и ювелирный. Как правило, выкупить заложенные вещи у большинства не получится. Поэтому список принимаемых в залог товаров резко ограничили. Добавили скупку ювелирных изделий. Но Москва велика. Как ни трясли проверяющие и контролирующие всех мастей, как ни брали за горло войны, перестройки и кризисы, время от времени и в ломбардах всплывает что-то стоящее. Главное не прозевать, не пропустить мимо.

Лицо приёмщика, словно у профессионального игрока, лишено эмоций. Жесты и реплики отработаны. Редко, среди обычных посетителей попадается клиент, представляющий действительную цену сдаваемой вещи. Но тут и приходят на помощь инструкции, составленные во времена, когда человек, приносящий в ломбард ценную вещь, автоматически рассматривался как потенциальный преступник, готовый взять любые крохи ему предлагаемые.

Работа идёт своим чередом. Вот молодой человек достаёт из сумки парные фарфоровые вазы с растительным орнаментом и позолотой.
- Это должно быть старые вещи, немецкие, от отца мне достались – тихо говорит приёмщику студент. – Там и клеймо есть, посмотрите. Типа чернильного домика.
Приёмщик бросает мгновенный взгляд на клиента, достаёт тряпочку, тщательно протирает дно одной из ваз. Потом достаёт старую деревянную школьную линейку и измеряет высоту вазы. Что-то умножает на клочке бумаги.
- Можем принять в залог на месяц по 0,3% в день с оценкой шесть тысяч рублей за штуку.
Студент явно разочарован,
- Это всего десять долларов за две. Мне говорили, что они стоят много дороже.
Приёмщик снисходит до объяснений клиенту.
- Обычный массовый фарфор, высота 24 см., стоимость по прейскуранту. Сдаёте или нет?
- Сдаю, безвыходно вздыхает клиент, забирает залоговую квитанцию и уходит.

Из окошка раздаётся резкий голос: Следующий!
Следующий, интеллигентного вида мужчина, протягивает в окошко золотые карманные часы.
- Вот, «Луи Гризель», начало 19 века, золотые, на ходу.
- Заклад или продажа?
- Продажа.
- Вы знаете, что мы покупаем золото как лом? За золото 375 пробы даём 12 тысяч рублей за грамм. Механизм можете забрать.
- Да, но ведь это антикварная вещь в прекрасном состоянии.
- Мы не антикварный магазин.
Мужчина уходит.

Очередь доходит до маленькой чистенькой старушки в стареньком чёрном пальто и сером пуховом платке. Морщинистое, но благообразное лицо, добрые светлые глаза. Таких старушек мы привыкли видеть в церкви. Они с большим удовольствием помогают прихожанам, убирают свечи. Из хозяйственной сумки она достаёт полотняный узелок и развязав его выставляет на прилавок кофейный сервиз из белого металла. Шесть чашек с блюдцами, кофейник, сахарница, молочник. Довольно массивные предметы без орнамента.

Задумавшийся видимо об упущенных часах «Луи Гризель» приёмщик механически подгребает части сервиза к себе, изучает каждый предмет, ставит их на весы, которые расположены внутри прилавка и увидеть результат взвешивания невозможно, что-то считает на калькуляторе.
Старушка терпеливо ждёт окончания процедуры, печально, но в то же время ласково и благожелательно поглядывая на посетителей.
Наконец, скрипучий голос приёмщика произносит фразу, от которой замер утомлённый долгим стоянием в очереди зал.
- Металлы мы принимаем как лом. Цены на платину сейчас по прейскуранту 51 тысяча 250 рублей за грамм. У вас 2 килограмма 453 грамма, так что всего на руки – 125 миллионов 716 тысяч 250 рублей. Таких денег у нас в наличности нет, поэтому оплата будет производиться через банк, где вам откроют счёт.

- Сынок, - прозвучал в ответ ясный и спокойный голос старушки, – а разве это не серебро?
Наступила такая мёртвая тишина, что хруст сломавшейся в руках приёмщика ручки прозвучал как выстрел и заставил всех вздрогнуть и очнуться. Посетители не организованно, но дружно сгрудились у окошка. На приёмщика было страшно смотреть. Осознание роковой, непоправимой ошибки, было как удар молнии. Всего один банальный вопрос, который он должен был задать этой старой женщине: «Что у вас?» - и то событие, которое он терпеливо ждал годами, стало бы реальностью. Вера в то, что рано или поздно и ему должно повезти, что где-то медленно, но неотвратимо, приближается его Счастливый Случай, постепенно стала главным смыслом его жизни. И всё рухнуло. Его лицо страшно побелело. Затем оно стало покрываться расплывающимися красными пятнами.

Не растерялась только старушка.
- Сынок, - вежливо обратилась она к приёмщику. – А сколько это в долларах?
- Сто тысяч, - радостно сообщил кто-то из очереди, не дожидаясь ответа приёмщика.
Старушка просеменила к старому телефону-автомату в угол зала, достала из кошелка монету и набрала номер.
- Катя, - сказала она, - не надо продавать квартиру. Нашлись деньги на операцию Саши.
- Внучок болеет, - пояснила старушка притихшей аудитории. Помолчала, перекрестилась и добавила – Праздник пришёл, слава Богу!

Пришедший в себя приёмщик долго с кем-то созванивался. Потом, затребовав паспорт, выписывал квитанцию, уходил её заверять и, наконец, получив необходимые инструкции, старушка ушла.
Приёмщик механически продолжал принимать клиентов, пока рабочий день не подошёл к концу.
По занесённой снегом Москве приёмщик брёл привычной дорогой домой. Несмотря на то, что до празднования православного Рождества оставалось ещё две недели, в воздухе всё равно витало какое-то приподнятое, предпраздничное настроение подготовки к Новому году. Внешне, это напоминает больше Сочельник, чем продолжающийся Великий пост. Оживлённые люди, спешащие домой. Приплясывающие от холода около своих фанерных и картонных коробок с товаром уличные продавцы. Разухабистая музыка, доносящаяся из появившихся на каждом шагу фанерных киосков. Афиши новогодних концертов, объявления о праздничных столах в ресторанах и кафе. Рекламы туристических бюро с предложениями заграничных туров на новогодние каникулы. Наверное поэтому, многие если и не отмечают специально Рождество, традиционно продолжают относиться к 25 декабря с уважением и совмещают праздник с Новым годом.

Но вернёмся к главному действующему лицу. В подъезде, как обычно в последнее время, было темно. Поднимаясь на ощупь по лестнице, на площадке второго этажа приёмщик в темноте наткнулся на плотную и колючую преграду, от неожиданности отшатнулся и потерял равновесие. Замахав руками, он попытался ухватиться за преграду, которая легко поддалась, тяжело упал и покатился по лестнице вниз, прижимая к себе неосторожно оставленную соседями на площадке большую новогоднюю ёлку.
Он не слышал, как на шум падения открылась соседская дверь, как закричал, подзывая родителей подросток, как замелькали огни фонариков и побежали вниз к нему люди.

Очнулся он, когда его стали заботливо поднимать и отряхивать. Встав на ноги, он не почувствовал острой боли и постепенно осознал, что не просто жив, но, видимо, отделался, благодаря шапке и пальто, просто лёгкими ушибами. Не переставая извиняться, соседи помогли приёмщику подняться на площадку, открыть дверь и провели его в квартиру. Они настойчиво предлагали вызвать скорую помощь, но он, ссылаясь на то, что вроде бы всё обошлось без травм, отказался. Соседи, наказав обращаться, если что, в любое время, оставили его в покое.

Закрыв за ними дверь, приёмщик прошёлся по квартире, пытаясь понять, болит ли тело. Вроде нет. Но было как то не по себе. А ведь раньше и у него всё было. Была жена, рано ушедшая в мир иной, был сын, с которым он никогда не находил, да и не старался найти общий язык. Видимо поэтому, вернувшись из армии, сын завербовался работать куда-то в Сибирь. Несколько раз сын писал о том, где устроился, о том, что собирается жениться, но не находя сочувствия, постепенно писать перестал.
Вспомнилась печальная очередь в ломбарде, лица людей. А ведь сыну наверняка тоже нужна помощь, которую он никогда не предлагал, хотя ведь мог. Даже старушке, которая принесла последнее, чтобы спасти внука, не просто не посочувствовал, а расстроился, что не удалось воспользоваться её простотой и обобрать.

Вот так, - внезапно пришла мысль, - суетишься, на что-то надеешься, а раз – и конец, и заберут из холодного подъезда и похоронят где-то и проводить в последний путь некому.
- Что со мной стало? Как получилось, что я совсем один? А ведь это я сам во всём виноват.
Внезапно так заныло сердце, что, испугавшись, он с трудом, как ему показалось, добрался до кровати и сел. Душу впервые, сколько он себя помнит, наполнило отчаяние и безысходность. Он долго сидел молча.

Тишину нарушил громкий телефонный звонок. Ему так редко звонили, что он даже вздрогнул. Протянув руку, он снял трубку.
- Алё, - услышал он голос сына. – Привет, отец. С наступающим Новым годом! Как ты?
- Здравствуй сын, - А как ты?
- Всё нормально. У тебя родился внук. Может быть, приедешь проведать?
Ведь это единственные близкие ему люди, подумал он. Он представил себе ярко освещённую комнату, молодую семью с младенцем, украшенную пушистую ёлку и ответ вдруг родился сразу, так решительно, как будто этого звонка приёмщик ждал давно и с нетерпением.
- Я очень рад, сынок. – Обязательно. Завтра возьму билет и позвоню.

Тяжесть в душе вдруг исчезла. Он встал и подошёл к окну. На улице мягко кружась, падали снежинки. В окнах всех домов напротив празднично горели огни. И хотя в Москве этой ночью как обычно небо закрывали низкие зимние облака, верилось, что там, высоко уже загорелась самая яркая в этом мире Звезда. Как написали бы в «старых» рождественских рассказах: «По всей вселенной всю ту ночь ходила великая Божия сила».

Москва.
В.П.


Назад
0 ()
Псевдоним:
Courriel:
Комментарий:
Оценка: